|
Член благородного семейства
музыкальных инструмептов? Мы ведь не называем музыкальным инструментом скрипучую сосну или поющий песок.
Видите ли, бабахнуть палкой по сухому дереву, заставить смешно верещать зажатую меж пальцев травинку, пустить по кругу на веревочном поводке завывающий камень — действительно не такие это уж хитрые дела. И сами по себе звучащие предметы и их звук — еще не музыка. Но как только чуринга или кожаный барабанчик в руках колдуна начинает возбуждать воображение людей, привлекать их внимание, подчинять их себе, — они перестают быть просто звучащими предметами. Они превращаются в самые настоящие, пусть очень простые, музыкальные инструменты.
Когда чуринга по воле колдуна говорит о чем-то страшном и повелевает людьми — это уже получается что-то вроде игры по определенным правилам. И звук чуринги, и треск какого-нибудь барабанчика, под звуки которого пляшут охотники, — это звуки организованные, звуки со смыслом. Это _ уже музыка. И звуковые приспособления, которые помогают ее созданию, — конечно же, не что иное, как инструменты для музыки, настоящие музыкальные инструменты.
Когда мы, к примеру, говорим, «так появилась первая флейта» или «так возникла первая струна», мы, конечно же, не имеем в виду, что они появились сами по себе.
|